На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000





Главная   >  Позиция

Уважать историю, уважать себя: о личности Сталина и государственной идеологии

2016.12.26 , Свободная пресса , просмотров 8310

21 декабря 2016 года в селе Куйбышево Ростовской области торжественно открыли памятник Иосифу Виссарионовичу Сталину. Дата выбрана не случайно: это день рождения Верховного Главнокомандующего. История бюста уникальна. В 1941 году при отступлении его спрятали бойцы Красной Армии. После войны бюст считался утерянным, пока участники поискового движения «Миус-Фронт» не нашли его. Отреставрировали бюст на деньги общественников, среди которых были и ветераны войны.

Сегодня личность Сталина вызывает резонанс в российском обществе. Все больше людей стали уважительно относиться к вождю. Вместе с тем, российское общество всколыхнули скандалы, связанные с деятельностью «Ельцин Центра» и установкой памятных досок Маннергейму и Колчаку. Идеологию российского общества и основные болевые точки мы обсудили с Михаилом Делягиным, независимым экономистом, директором Института проблем глобализации.

«СП»: — «Ельцин Центр». Критические замечания в адрес этой организации звучали со стороны Никиты Михалкова, Владимира Соловьева и других известных личностей. Почему подобные организации существуют? Нужно ли их контролировать?

— «Ельцин Центр» был придуман государством для укрепления патриотизма, для уважения к своей истории в лице первого президента нынешней, постсоветской России. К сожалению, при этом забыли, что перед тем, как что-то пропагандировать, в этом надо разобраться. В результате из проявления уважения к первому президенту Российской Федерации Центр превратился, насколько можно судить, в инструмент пропаганды и уничтожения страны, которая осуществлялась в 90-е годы, в том числе, и Борисом Ельциным. Причем Ельцин это осуществлял в основном из жажды власти, из-за неумения, отчаяния, беспомощности, ограниченности и личностных, и исторических возможностей.

Естественно, люди, которые убивали Россию в 90-е годы, сбежались под крышу «Ельцин Центра» и, как следует из имеющейся информации, начали пропагандировать то, что Россию не нужно развивать, а ее нужно «реформировать» (то есть уничтожать), как они это делали в 90-е годы. Поэтому любую организацию, которая занимается формированием общественного сознания, нужно контролировать.

«СП»: — Чем опасен «Ельцин Центр» сейчас?

— «Ельцин Центр» осуществляет большое количество программ, которые формируют общественное сознание. В силу специфики он формирует общественное сознание в абсолютно разрушительном, на мой взгляд, и самоубийственном для России ключе. Недаром в ходе проведенного мною интернет-опроса наиболее популярными были идеи о превращении Ельцин-центра в Сталин-центр или в музей преступлений либеральных реформаторов против России.

«СП»: — Мемориальная доска Карлу Маннергейму в Санкт-Петербурге. Памятная доска Александру Колчаку в том же городе по согласованию с губернатором. Борьба идей? Кто побеждает?

— Установить доску Колчаку в Сибири — это то же самое, что поставить памятник Гитлеру в центре Тель-Авива, даже не Иерусалима. Исторические факты, — а это многочисленные свидетельства очевидцев, в том числе и западных наблюдателей, участников процесса, — беспощадно свидетельствуют: на каждого убитого в Сибири красными приходилась сотня убитых белыми, в первую очередь — именно колчаковцами.

Конечно, Колчак лично не убивал, но он разрешил убивать. Если кто-то был нормальный — он не убивал, а если кто-то был садистом или сходил с ума — то он делал всё, что хотел, и не оставлял ни свидетелей, ни отчетов. Об этом аду, воспеваемом нынешними либералами, можно судить сейчас только по воспоминаниям случайно выживших. Аналогичная ситуация с Крымом, где подробно изучены действия ЧК, но практически не известно про значительно более чудовищные зверства врангелевской контрразведки, так как большевики были заняты строительством нового общества, а не травмированием его психики смакованием зверств своих противников, а архивы белые забрали с собой или уничтожили.

Что касается доски Маннергейму — это как если бы церковь канонизировала Иуду: до момента своего предательства он был хорошим человеком, и сам Иисус считал его своим учеником. Маннергейм был тоже хорошим человеком, пока не начал воевать с нами. Он никогда не скрывал отношения к красным и «партнёром» нам не был, поэтому он напал бы в любом случае. И то, что мы отодвинули границу от Ленинграда, собственно говоря, его спасло. Я очень долго думал, что финны не обстреливали Ленинград из артиллерии, потому что у Маннергейма были какие-то сантименты, — но историки доказали: на самом деле финнов просто не подпустили достаточно близко, а дальнобойной артиллерии у них не было. Поэтому им просто не из чего было обстреливать Ленинград. Когда финны что-то пару раз захватывали, они немедленно начинали обстрел, но наши быстро их из этих близких мест выбивали. Так что и эта легенда про благородство наших врагов умерла.

«СП»: — Однако большевиков ругают больше и находят у них больше недостатков.

— Конечно: ведь большевики олицетворяют собой справедливость и развитие, и нынешние либеральные руководители социально-экономической сферой, искусственно удерживая десятки миллионов россиян в нищете и бедности, искусственно блокируя развитие страны в интересах глобальных спекулянтов, не могут не видеть, что образ большевиков является для них смертельным разоблачением.

Тогда вспомним о том, что Колчак был сотрудником английской разведки и давал присягу. Все документы сохранились. Вспомним, что левые эсеры брали деньги у японцев во время русско-японской войны. Все знают, что товарищ Ленин приехал из Германии, а товарищ Троцкий приехал из Нью-Йорка. Многие любят ругать большевиков и революционеров, но они совершенно забывают, что Николай II и его семья владела мануфактурами, которые производили во время русско-японской войны лучшие в мире винтовки Мосина, которые продавались японской армии. Да, через посредников, но это было очень прозрачно! Это было настолько чудовищно, что даже большевики не разоблачали эту сторону царизма.

«СП»: — Насколько велика вероятность революционного сценария в России? Эксперты видят повторение, в том числе, в экономических событиях перед революцией 1917 года и на современном этапе. Все ли повторяется?

— С одной маленькой поправкой. Если наши революционеры читали Ленина, то и наша система безопасности читала его тем более. Поэтому субъективного фактора революционной ситуации не будет, и мы сорвёмся не в революцию, а в смуту. И это будет не в 2017 году, потому что Россия сейчас охвачена национальным психозом «лишь бы не было революции», а позже. Возможно в 2018 году.

«СП»: — Как проявляется смута?

— Революционная ситуация без субъективного фактора. То же самое, только без партии большевиков. Всеобщий хаос, грубо говоря.

«СП»: — Это страшнее.

— Да, это «махновщина». И это не то, что было в Москве, а то, что было на Украине в 20-е годы XX века. Почитайте Булгакова, как он описывал тогдашние события в Киеве.

«СП»: — Сегодня все больше людей стали уважительно относиться к Сталину. В тоже время острые споры вызывает даже памятник в его честь. Такое ощущение, что идет разделение людей по отношению к данной исторической личности. Расскажите, что для Вас значит личность Сталина? Что Сталин означал для всей страны?

— Люди делятся на тех, кто уважает свою историю, и тех, кто не уважает. А также на тех, кто способен к логическим заключениям и тех, кто к ним не способен. Часть людей, несмотря на сознательную и систематическую дебилизацию нации, сохранила способность сознавать, что российские технологии заложены при Сталине. Города спланированы и массово строились при Сталине (до него — по заранее разработанному плану — только при Екатерине Великой). Мы живём в стране, которая была создана если даже не самим Сталиным, то при нём и по планам, разработанным при нем.

С другой стороны, колоссальный гуманизм, который развился в 60−70-х годах, был заложен тоже при Сталине: людей нельзя убивать просто так. Мы очень не любим сталинский террор, но напомню, что при Сталине средний уровень оправдательных приговоров составлял 10−12%, во время большого террора — 8%, а сейчас — менее 0,5%. Вопрос, — кто здесь гуманист, а кто здесь зверствует?! Кто выстроил машину репрессий, а кто пытался поддерживать общество?!

Социальный прогресс при Сталине был ощутим: люди жили лучше. На товары первой необходимости снижались цены, на товары роскоши повышались. Но, поскольку люди роскошествовать не могли, в целом цены снижались, и снижались очень здорово. СССР отменил карточную систему в 1947 году, а Англия — в начале 50-х годов: страна-победительница, которую разрушили неизмеримо меньше, чем нас. А в Италии в Неаполе люди до 1955 года жили ещё в норах, в пещерах.

«СП»: — Это показательный пример.

— С другой стороны, конечно, история очень жестока, — но это наша история. Причем всё это происходило в условиях враждебного окружения, которое возникло не потому, что мы были параноиками, точно так же как «белый террор» возник не в ответ на «красный». «Белый террор» начался, кстати, непосредственно 7 ноября 1917 года, когда юнкеры захватили в Кремле гарнизон, который даже не сопротивлялся, потому что не понимал, что происходит. Его расстреляли, — и партия «Яблоко», кстати, торжественно, официально и открыто празднует этот расстрел чуть ли не как начало демократии в России. Вот такие у нас десталинизаторы и демократы, такие у них ценности.

Поэтому, если люди нормальны, то они с уважением относятся к Сталину. Так же как французы с уважением относятся к Наполеону, американцы к Вашингтону, китайцы к Мао Цзэдуну. Потому что если Вы не уважаете свою историю, Вы не уважаете себя. А если Вы не уважаете себя, Вы не способны ни с кем конкурировать. И это главная причина, по которой нас стараются заставить перестать уважать себя, — в том числе и сознательным очернением всей нашей истории.

«СП»: — И более того — делают нас виновными.

— Конечно. Для Запада и его либеральных шавок в России мы должны до самой смерти делать только две вещи: платить им и каяться перед ними. Уже появляются сообщения, что Вторую мировую войну начал Сталин. А через некоторое время нам расскажут, что и в холокосте виноваты мы. 30% молодых японцев знают (не думают, а знают!), что атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки сбросил Советский Союз.

«СП»: — Почему говорят, что вся промышленность была создана при Сталине? В царской России была сильная промышленность.

— Эта промышленность, — кстати, весьма слабая, — была уничтожена гражданской войной. А затем вся промышленность, уже на новой технической основе, была создана при Сталине. Кстати, в царской России почти вся промышленность принадлежала иностранному капиталу.

«СП»: — Основной обвинительный довод, который приводят — сталинские репрессии. Они были неизбежны?

— Да, загубили миллионы. Но объективный историк ищет причину общественных катаклизмов, и этой причиной не бывает отдельная личность. Личность может поощрять террор или нет, — и мы видим, что именно Сталин остановил репрессии. И те, кто старательно игнорирует это, стараются или снять ответственность с себя, как Хрущев, или разрушить нашу идентичность, как западники, или отвлечь внимание от собственных преступлений, как либералы.

Кроме того, есть одна маленькая деталь: посмотрите, как много родственников жертв репрессированных. В каждой семье кто-то репрессирован. Понятно, что за три поколения люди перемешались. Но это означает, что у репрессированных оставались родственники. Да, был Акмолинский лагерь жён изменников Родины (А.Л.Ж.И.Р), да, установка «сын за отца не отвечает» выполнялась далеко не всегда, но в целом репрессии не приводили к уничтожению родных. Родные оставались. Потом они сыграли свою роль в истории, потому что они судили историю по своим семьям.

Мой одноклассник был родственником Льва Разгона, начальника московского ГПУ, которого якобы невинно репрессировали. Он потом написал трогательные мемуары, в которых красочно рассказал, как ему ломали жизнь, — а вот про тех, кого уничтожил он, эта невинная жертва сталинского террора рассказывать как-то постеснялась. Да что там, российские либералы даже Исая Берга, изобретателя душегубки (в серию, в отличие от нацистской Германии, она не пошла, так как к моменту ее изобретения террор как раз был прекращен), официально чтят как невинную жертву сталинского террора!

Так вот, мой одноклассник рассказывал воспоминания своей бабушки, которая ездила по Москве в лакированной машине, когда была маленькой девочкой. Для неё, да и для нас всех тогда, в позднесоветской Москве, это было очень круто: в классе, по-моему, машин не было ни у одной семьи (или, как минимум, об этом не упоминали). А я помню из рассказов своих родственников, — когда полковник Красной армии в те же годы приносил домой два кулька проса в виде пайка, это была роскошь.

Конечно, разговоры о том, что «большой террор» коснулся лишь начальства, виновного в его организации, — ложь: большинство погибших было обычными людьми. Однако те, кто непосредственно организовывал «большой террор», были уничтожены почти все: они понесли кару за свои злодеяния. Кроме, разумеется, таких людей, как Хрущев, это понятно.

Важно, что репрессии 30-х до «большого террора» действительно носили социальный характер: людей отправляли в ссылку, арестовывали не столько за индивидуальные действия, а по социальным группам. Однако большинство возвращалось из этих ссылок. Да, были ужасающие эпизоды: людей выбрасывали в поле, в том числе и зимой. Но, если потом об этом узнавали, значит, было кому рассказывать, значит, люди там выживали. Когда людей уничтожали полностью, то рассказывать потом некому. У нас половина европейской части страны находится в местах немецких расстрелов и никто даже не знает, что это за захоронения, потому что никого не осталось.

«СП»: — Без репрессий нельзя было обойтись в то время?

— Обойтись было можно, если перенести людей 60-х — 70-х годов ХХ века в период после Гражданской войны. Вот только взяться им там было неоткуда. Общество находилось на грани сумасшествия: не просто так у нас сложилась тогда лучшая в мире психиатрическая школа. Мы не представляем себе сегодня ужасы гражданской войны, даже ужасы Великой Отечественной войны не представляем. И когда в конце 20-х годов люди падали в корчах на улицах, на вокзалах — никто не реагировал. Это было нормально. Верующие говорили, — к человеку пришли те, кого он убил; неверующие говорили, — контуженный. Общество было разрушено. Психика была полностью разрушена.

С другой стороны, шла борьба за власть. Причем, когда борьбой за власть занимаются исчадия гражданской войны, это происходит совсем по-другому! Приведу пример: 1927 год, десятилетие Великой Октябрьской социалистической революции, попытка переворота Троцкого. Очень напряжённый момент. По Красной площади идёт демонстрация трудящихся, а в закоулках избивают сторонников Троцкого, блокируя их и не давая выйти им на площадь. Комкор Штерн достаёт шашку на ступенях Мавзолея, вынимая её наполовину и, обращаясь к Сталину, говорит, — уж я тебе уши-то сейчас отрежу, морда ты кавказская. Он ничего плохого в виду не имел, дружеская шутка. Его в 1937 году расстреляли, но не за это. Это была почти норма!

Кстати, сталинская конституция 1936 года до сих пор самая демократичная. Потому что КПСС официально стала ведущей и направляющей силой общества только в 1977 году. А до этого подразумевалось, что ее члены конкурируют со всеми остальными членами общества. И, если ты лучший, то ты можешь быть коммунистом. Но если ты коммунист и не лучший, то освободи место.

«СП»: — Какая-то уникальная система и даже нереальная в современном мире.

— Да, это уникальная система. И Конституция 1936 года предусматривала конкурентный выбор, открытый и свободный. Нельзя было создавать некоммунистическую политическую структуру, но можно было создавать общественную организацию. И общественная организация могла участвовать на выборах, могла выдвигать своих кандидатов. Причём общественная организация — не только профсоюзная и молодёжная, но еще и культурная организация. А культурная организация — это не только клуб по интересам или общество развития той или иной национальной культуры. Это и религиозные организации. Таким образом, Конституция 1936 года и принятый на ее основе закон и конкурентных выборах создали конкурентную политическую среду, — вот только партхозноменклатура, вышедшая из горнила гражданской войны, провела конкуренцию в форме террора всех против всех.

«СП»: — А как вы относитесь к коллективизации?

— НЭП выработал свой ресурс, надо было повышать эффективность сельского хозяйства и высвобождать людей из деревни для создания индустрии. А то, что эту задачу решали методами гражданской войны, — так в условиях социального ада того времени других методов просто не знали.

Мы также забываем, зачем нужна была коллективизация. Напомню, что французы начали строить линию Мажино против Германии в 1928 году: Гитлер еще был никем, но уже было всем понятно, что будет война. И нашей стране нужно было готовиться к войне, а НЭП свои ресурсы выработал, и создавать промышленность, опираясь на НЭП, было невозможно. Мы не знаем, что 80% предпринимателей той эпохи — это государственные служащие и их близкие, которые пилили государственные активы. Но остальных 20%, при правильной организации, действительно хватило на то, чтобы поднять страну до определённого уровня. Но в конце 20-х надо было идти дальше.

Когда в 1929 году Сталин проехал по Сибири, ему крестьяне очень внятно объяснили, что с Советской властью сотрудничать на приемлемых для нее условиях они не будут, так как это невыгодно. Я встречался с родственниками участников этих разговоров, ему все очень внятно объяснили, — он понял и сделал выводы.


Что нового сказал глава государства в ходе большой пресс-конференции?

Во время войны Аверелл Гарриман, посланник и ближайший помощник Рузвельта, спросил Сталина, — какой момент был самым сложным в его биографии? Незадолго до этого Гитлер чуть-чуть не взял Москву, и Гарриман ожидал услышать что-то военное. А Сталин сказал: были ужасные четыре года, когда нужно было начать пахать землю тракторами. Отмечу, что Сталин очень трепетно относился к словам и слово «ужасно», по-моему, никогда не употреблял — ни до, ни после беседы с Гарриманом. Это было категорической необходимостью: если не повысить производительность труда на селе, то не будет людей для строительства заводов, и мы проиграем в надвигавшейся тогда войне.

«СП»: — Тем более учитывая, что мы сами создали трактор.

— Это отдельная история. У нас в музеях стоит трактор американской фирмы «Фордзон». Эти тракторы были не приспособлены к нашим условиям. Они ломались, приходили в негодность. И первая попытка посадить людей на тракторы окончилась жутким провалом, катастрофой, о которой мы стараемся умалчивать до сих пор. Потому что купленные на валюту тракторы быстро сломались, и их невозможно было в тех условиях починить. Можно обсуждать была ли это диверсия или нет, но это исторический факт.

Люди, которые преодолевали подобные проблемы, для своего времени и своих условий демонстрировали невероятный уровень гуманизма.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015