Май 18, 2017
2364 Просмотров
4 1

Есть ли смысл у новой Стратегии экономической безопасности?

Автор:

Моя дискуссия с К.Н.Корищенко, бывшим зампредом Банка России.
Какую главную угрозу безопасности России забыли составители Стратегии экономической безопасности?
Почему само понятие «экономическая безопасность» контрпродуктивно — и чем оно отличается от понятия «конкурентоспособность»? (от защитившего докторскую диссертацию именно по экономической безопасности).
Чем она хуже, причем намного, аналогичной стратегии образца 1996 года?
И поможет ли Стратегия экономической безопасности избежать экономического кризиса?

 

Е. Афонина:

— Эта неделя началась с того, что президент Владимир Путин утвердил стратегию экономической безопасности России на период до 2030 года. В этой самой стратегии, которая с 1996 года, кстати, не обновлялась, определяются вызовы и угрозы экономики, а также цели и основные направления и задачи государственной политики в сфере обеспечения безопасности. И для того, чтобы разобраться, к чему может привести подобная стратегия и удастся ли с ее помощью избежать очередного кризиса, для дискуссии на эту тему мы пригласили в нашу студию профессора Российской академии народного хозяйства и госслужбы, доктора экономических наук Константина Корищенко и оппонировать ему будет доктор экономических наук Михаил Делягин.

Вопрос один для всех – поможет ли новая экономическая стратегия избежать очередного кризиса. Константин Николаевич, пожалуйста.

К. Корищенко:

— Ну, во-первых, она точно не навредит. Во-вторых, она необходима хотя бы потому, что предыдущая стратегия была сформулирована уже давно, практически 20 лет назад. И самое главное – если есть какая-то задача, очень важно сформулировать, в чем она состоит. В каких терминах она исследуется, какими способами ее можно решать и какой путь этих решений должен быть выстроен и в какие сроки. Все это присутствует в данном документе. Да, конечно, он очень общий, да, конечно, он формулирует такие общие глобальные задачи, тем не менее, с моей точки зрения, он формирует правильную, если так можно выразиться, дорожную карту движения по достижению нашей экономической безопасности.

М. Делягин:

— Я, как человек, который защищал докторскую как раз по теме экономической безопасности, кстати, в Российской академии госслужбы, я могу сказать, что бессодержательная и неконкретная, по сути дела, бюрократическая отписка еще никогда никому, кроме самих бюрократов, не помогала. Потому что содержание в данном документе отсутствует. Это такой текст обо всем вообще и ни о чем конкретно. Правда, его составители сумели добиться выдающегося результата. Действительно, прошлая аналогичная стратегия была создана в 1996 году, когда и мир был другой, и государства, строго говоря, не существовало в привычном нам виде, но эта стратегия хуже той, которая была в 1996 году. Да, конечно, она не навредит ничему, но при этом она ничему и никому не поможет. А что касается благих намерений, которые там содержатся, я полностью согласен с тем, что они там действительно есть, ну, мы все знаем, куда вымощена дорога благими намерениями…

Е. Афонина:

— Вот есть некие параллели, например, с Посланием Президента Федеральному собранию, когда те, кто выслушивает тезисы президента и говорит – ну а где же конкретика? Вот доктрина стратегии экономической безопасности – это путь к цели или это план достижения цели? Там должна быть конкретика или должны быть направления стратегические, так скажем, а конкретику будут уже потом разрабатывать… Вот что из себя представляет, по вашему мнению, стратегия экономической безопасности?

К. Корищенко:

— Когда перед страной или компанией стоит задача формулирования стратегии, то главной целью является, прежде всего, поставить правильные задачи. То есть, что, собственно, надо достигать? Когда достигать? Как достигать? Кто это будет делать? Это тоже важно, но, если вы не сформулировали сами цели, то все остальное, любой конкретный план со сроками и исполнителями, может оказаться путем, что называется, не туда. И в этой стратегии очень важно упоминание определенных, что называется, ключевых, если хотите, терминов или понятий. Первое – это экономический суверенитет. Мы, как страна, прекрасно понимаем, что такое наш суверенитет военный, если хотите. И что экономический суверенитет – это такая достаточно спорная тема и, скажем, в 90-х годах было важно открыть российскую экономику для того, чтобы, чтобы называется, деньги сюда приходили, деньги отсюда уходили, кто хотел – работал, инвестировал, кто не хотел – уходил… В этом документе это не так. Во-вторых, есть признание проблемы сырьевой зависимости, чего тоже у нас не было. Есть фиксирование инновационного пути. Есть целесообразность или задача по развитию финансовой системы, начиная там от валюты и всего, что с этим связано. То есть, в принципе, вот такие крупные блоки, над которыми надо работать, они здесь есть. Более того, даже есть некий набор показателей в конце, которые надо собирать и по которым надо принимать решение о том, достигаем или не достигаем, движемся туда или нет. Поэтому, условно говоря, такая вот разлинованная в клеточку табличка присутствует, важно ее потом заполнить.

М. Делягин:

— Стратегия должна иметь содержание. Если мы просто расскажем все, что мы знаем и все, что все знают и без этого, то бумага утрачивает смысл. Ну, например, данный документ очень трогательно в седьмом пункте разводит понятия, как бы в четвертом пункте отдельно угрозы что такое, в пятом пункте, что такое вызовы экономической безопасности. Это вот счет ангелов на острие иглы, как средневековая забава. Но уже следующий раздел называется «вызовы и угрозы экономической безопасности вместе». Всмятку. Ребята, а зачем вы их так трогательно разводили, городили турусы на колесах, чтобы потом все это объединить в один пункт? И это просто одно из многих проявлений аппаратной безграмотности, на грани литературного языка. Все, что сказал уважаемый Константин Николаевич, абсолютно правда, абсолютно необходимо. Маленькая деталь. Это все было в прошлой концепции. В 1996 году люди уже знали, уже было электричество, уже был финансовый рынок, и люди знали, что нужно привлекать в страну инвестиции. И с 1985 года я знал – я тогда поступил на первый курс и мне Николай Иванович Рыжков в одном из своих выступлений разъяснил, что нужно диверсифицировать экономику. Я думаю, что Константин Николаевич знал это лучше меня. И в стратегии 1996 года это уже было. Что касается показателей? Знаете, с 1996-го действительно прошло много лет. Некоторые говорят, что больше 20 — я с ними согласен. И вот за это время была сделана некоторая работа, сделали систему показателей. И товарищ Глазьев в свое время разработал количественный критерий этих показателей. Причем, в программе содержалась задача – разработать количественный критерий – в той стратегии. А в этой стратегии перечислены показатели, но какой показатель считается нормальным, а какой ненормальным, не говорится даже на уровне задачи. Нет постановки задачи. Потому что, не дай бог, кто-нибудь выполнит эту задачу.

 Е. Афонина:

— Быстро зачитываю сообщения, которые уже пришли, а затем начинаем принимать телефонные звонки. «Нынешнее оккупационное правительство, где практически нет коренных россиян, никогда не даст людям нормальной жизни». «Конкретика есть, механизм не разработан». «В новую экономическую политику со старыми граблями?». «Неизменно остается только лозунг «послушай, что предлагает правительство – и сделай наоборот». «Главная угроза российской экономической безопасности – это российские деньги в западных банках. Хуже того – коррупционные деньги наших чиновников на западных оффшорах».

Собственно, в разработке этой стратегии принимали участие и те, кто и курирует Совет безопасности? То есть, это действительно стратегия, направленная на безопасность нашей страны?

М. Делягин:

— Вы знаете, действительно, теоретически эту стратегию должен разрабатывать Совет безопасности, потому что это его профессиональная сфера как бы. Но есть одно положение, из которого, я думаю, что Совет безопасности-то работал, а потом правительство взяло и окончательно все отредактировало. Вот прямо в указе президента фиксируются вещи, которые меня просто испугали, как человека, которого когда-то учили теории управления. Правительству поручается разработать меры реализации этой стратегии и обеспечить их выполнение и следующим пунктом – обеспечить мониторинг и оценку состояния экономической безопасности Российской Федерации. Ну, человек из Совета безопасности не может так написать, потому что в СБ люди понимают, что не может оценивать качество работы тот, кто эту работу выполняет…

К. Корищенко:

— Послушайте, скажем так – как болельщик, я сам часто этим страдаю, и многие другие рядом со мной находящиеся, когда кричишь в экран «ну, куда ж ты бьешь, мазила…». То есть, критиковать любой вид деятельности, будь то стратегическая программа или там игра в футбол, всегда легче, чем реализовывать это. Во-вторых, мне приходилось участвовать в подготовке разного рода документов, ну, скажем, такого документа, как «Основные направления денежно-кредитной политики Центробанка» и я должен вам раскрыть страшную тайну. Самые большие споры шли не по стратегическим вопросам денежно-кредитной политики, а по поводу того, как поставить два слова друг за другом – одно поставить вперед или назад? Понятно, что я утрирую, но самые жаркие споры обычно идут по наименее содержательным вопросам. Здесь, с моей точки зрения, нужно отделить суть от той нашей бюрократической эквилибристики, которая присутствует почти во всех документах. Суть заключается в том, что есть некий перечень проблем, которые можно более-менее легко перечислить. А все энергетические вопросы, вопросы финансового рынка, вопросы оффшоров… я согласен, можно что угодно туда напихать, но, тем не менее, есть какое-то количество базовых вопросов. Они здесь есть. Второе. Здесь чего не хватает и за это можно сколько угодно критиковать, но здесь этого и не должно быть – это конкретного плана – как это достигать. Он отнесен на 2019 год и это тоже понятно. Потому что мы все ожидаем глазьевскую, кудринскую или какого-то третьего лица программу на ближайшие надцать лет. Здесь есть реверанс и в пользу той программу, и в пользу этой программы развития реального сектора и развития финансового сектора, и всего, что хотите. То есть, на самом деле, программа такая общепримирительная, если хотите, между разными течениями экономической, политической мысли. И слава богу. Потому что, собственно, экономическая безопасность может быть сведена к одной фразе. А именно – обеспечить высокие темпы роста экономики. Если вы это можете обеспечить, вы обеспечиваете экономическую безопасность вашей страны. Если вы выполните тысячу мер, но не сможете обеспечить нормальные темпы роста, все остальное будет декорацией.

Е. Афонина:

— Давайте послушаем сейчас Евгения из Москвы. Здравствуйте, Евгений. Как вам кажется, движение в этом направлении поможет ли избежать очередного кризиса?

Евгений:

— Я поддерживаю точку зрения Михаила Делягина. Хотя и тезис о том, что должны быть ясно определены цели, о которых сказал господин Корищенко, тоже не могут быть отвергнуты. Что касается программы, не буду кривить душой и говорить, что я ее читал. Нет, не читал, но у нас действует та же программа, которая утвердилась в 90-е годы. А именно – что у нас вассальное, подчиненное положение, в котором мы находимся, а встроили в эту иерархию нас либералы в 90-х годах. Если любая производственная деятельность, кроме спекуляции, является убыточной, то ни о каком росте быть речи не может. А почему она такая? Потому что финансовая кредитная деятельность полностью подчинена требованиям МВФ, который никогда не будет желать добра России…

К. Корищенко:

— На самом деле, достаточно заглянуть в документ, там пункт 19-й – устойчивое развитие финансовой системы. Я не буду их зачитывать, просто тезисы. Подпункт 1 – снижение зависимости национальной денежно-кредитной системы от международных финансовых рынков, подпункт 2 – снижение и использование иностранной валюты, подпункт 3 – развитие внутренних источников и далее по тексту. То есть, на самом деле антиМВФ, если хотите, здесь присутствует в полный рост. Но давайте все-таки разберемся – либеральное ли, эмвээфовское или какое-либо иное влияние, оно может и, наверное, присутствовало и так далее, но, условно говоря, мы самостоятельно строили политику открытых дверей.

М. Делягин:

— Простите, самостоятельно кто строил и в каком году?

К. Корищенко:

— Начиная от президента и завершая всеми… с 90-х годов…

М. Делягин:

— Нет, все это делалось… Мне приходили на факс расшифровки, машинный перевод инструкций МВФ. Ну, что вы говорите.

К. Корищенко:

— Слушайте, на факс у нас многим чего куда приходило и коробки из-под ксерокса у нас тоже носились…

М. Делягин:

— А что, не было коробок из-под ксерокса?

К. Корищенко:

— Я говорю, что у нас было много чего. И вот этот документ, который мы рассматриваем, он на самом деле находится прямо противоположно тому, что сказал наш уважаемый слушатель.

Е. Афонина:

— Зачитываю следующее сообщение. «Мы хорошо работаем, только когда нас на то толкают мощные стимулы. Враг у Москвы или, например, Сталин в тюрьму сажает. Когда голод угрожает. А все остальное время мы много празднуем, засыпаем и тонем в кризисе. Раскачать нас трудно». «Каждый кризис кому-то выгоден. Никакая бумажка не спасет, если очередной кризис будет необходим для чьего-то кошелька». «О каком развитии может идти речь, если у нас в Крыму до сих пор не работают наши банки». «Только когда Россия начнет что-то производить, кроме углеводородов, можно будет говорить о экономической и политической независимости от запада. А пока мы только колония и об экономической безопасности нам говорить рано». «Все меры уже есть. Механизма не видим».

И у нас есть телефонный звонок. Михаил из Самары нам дозвонился. Здравствуйте. Как вы считаете, новая стратегия экономической безопасности поможет избежать очередного кризиса или мы не готовы к тому, чтобы под очередными угрозами в очередной раз не получить вот такое экономическое потрясение, как мы испытываем на протяжении нескольких лет?

Михаил:

— Хотите короткий ответ? Кризис идет с 1917 года.

Е. Афонина:

— Хорошо, мы вас поняли. Кстати, в этой стратегии есть один пункт, весьма важный для каждого из наших радиослушателей. Речь идет о том, что необходимо будет в том числе и стабилизировать, а также динамично развивать социально-экономическое равенство, повышать качество жизни населения, уровень и качество…

М. Делягин:

— Лен, а вы это узнали из этой стратегии? Что это нужно делать?

Е. Афонина:

— Это цели до 2030 года.

М. Делягин:

— То есть, до 2030 года об этом можно не вспоминать, правильно я понимаю? По крайней мере, благодаря этой стратегии теперь об этом можно не вспоминать в 2017 году и не вспоминать в 2018-м. Потому что реально реализация раньше 2019 года начаться не должна. Вот вам практический результат. Если бы оставили прежнюю стратегию, то да, мы должны были начать это реализовывать уже сейчас.

К. Корищенко:

— У нас был прекрасный пример, когда один очень известный человек в нашей стране сказал, что мы к 1980 году будем жить при коммунизме…

Е. Афонина:

— Ну, у нас еще была идея каждой российской семье по квартире!

К. Корищенко:

— Да, да, вот поэтому на самом деле всякого рода шапкозакидательские инициативы к какому-то году чего-то куда-то там достичь, они, конечно, хорошо, но, если они не сопровождаются какими-то трезвыми оценками и четкими планами, они ни к чему хорошему не ведут. Поэтому стратегия, пусть меня закидают разного рода камнями или чем-то еще, она не про то, чего мы будем иметь к 2019 году, чего к 2020-у, а чего к 2021-у. она определяет по сути базовую конструкцию, на что смотреть, куда смотреть, за чем следить…

М. Делягин:

— На что смотреть? Здесь десятки пунктов.

К. Корищенко:

— Вот здесь я соглашусь. Моя претензия к данному документу – здесь отсутствует, извините за выражение, ответ на вопрос – что главнее? Нам повысить, условно говоря, уровень жизни населения, обеспечить развитие финансового рынка или сделать развитие нашего несырьевого рынка?

Е. Афонина :

— А что опаснее – внешние или внутренние угрозы?

К. Корищенко:

— Сейчас у нас та политика, которая проводится, она является политикой, которая признает факт большей серьезности внешней угрозы по сравнению с внутренней. И, собственно, этот документ при всей своей общности, тем не менее, на злобу дня…

М. Делягин:

— Вы знаете, это не закреплено, потому что здесь все смешано в кашу. Здесь есть просто список. Если считать, что первый пункт важнее шестого или двадцатого, тогда да. Но они абсолютно равноправные.

К. Корищенко:

— С этим я не могу не согласиться…

Е. Афонина:

— Смотрите, вот есть доктрина продовольственной безопасности. Там есть конкретные показатели, они понятны, они ясны.

М. Делягин:

— А в каком году она писалась?

К. Корищенко:

— Ну, точно до кризиса 2014 года. А у нас импортозамещение или там рост экспорта зерна и т.д. – это то, что случилось как раз во многом не благодаря, а вопреки. Поэтому я вот здесь адресую к тому, что кто-то сказал из слушателей, что пока не случится кризис, у нас не начнется какое-то активное действие.

Е. Афонина:

— Так он случился.

К. Корищенко:

— Да. Так вот, можно считать, что это документ, пускай слишком общий, но ответ на кризис, который у нас случился. Да, его надо уточнять, детализировать и т.д., но это вполне рациональное развитие той стратегии, которая там два года назад принята в отношении уже просто стратегии безопасности.

Владимир (Москва):

— Здравствуйте. Ну, сложная, конечно, задача достижения экономической безопасности, тем более, что она неразрывно связана и с безопасностью политической, то есть, с суверенитетом. Но если, допустим, даже не связывать, то я согласен с Михаилом Делягиным, что это многовекторная задача и нужно действительно расставлять приоритеты. Но главное то, что цель и средства по каждому вектору должны соответствовать друг другу. Если этого не будет, то цель не достигается.

К. Корищенко:

— Кто бы спорил.

М. Делягин:

— Коллеги, вот нет такого понятия. В долгосрочном плане, который нас всех интересует, как только мы произносим слово «стратегия», понятие экономической безопасности абсолютно совпадает с понятием конкурентоспособности. Можно дискутировать – экономический рост или конкурентоспособность? Я считаю, что бывает такой экономический рост, после которого камня на камне не остается, но это уже детали. В чем разница понятий конкурентоспособности и безопасности? Конкурентоспособность – наступательный показатель. Мы должны идти и делать. Мы должны захватывать чужие рынки, лучше осваивать свои ресурсы, развивать технологии – это показатель наступательный. Термин безопасность по определению – термин оборонительный. Единственный способ гарантированно проиграть – это выбрать стратегию обороны.

К. Корищенко:

— Ну, это слишком сильное утверждение. Даже в спорте есть стиль игры и ситуации, когда играют от обороны, играют от атаки и т.д.

М. Делягин:

— Играют от обороны, но не для того, чтобы защитить свои ворота, а для того, чтобы все-таки гол забить!

К. Корищенко:

— Согласен, но, тем не менее…

М. Делягин:

— Тактически они различаются. Потому что, например, в краткосрочном плане можно решать вопрос – создавать свою платежную систему? С точки зрения безопасности – да, необходимо. С точки зрения конкурентоспособности – а зачем, когда для всего есть импортная?

К. Корищенко:

— Вот на этом примере я готов сказать, что китайцы, с моей точки зрения, совершили разумное действие…

М. Делягин:

— Да, а мы от него отказались…

К. Корищенко:

— А мы от него отказались и сейчас можем кусать локти, что ай-ай, почему мы в 90-х годах не стали поддерживать свою платежную систему… Но есть такая же русская поговорка, что лучше позже, чем никогда. Ситуация заключается в том, что субъекты мировой конкуренции не ведут себя, извините за выражение, по правилам игры, а ведут себя, мягко говоря, как им выгодно. И в этом смысле, допустим, та же история со Свифтом, когда нам угрожали, хотя, скорее всего, и не реализовали бы угрозу отключения, она в случае с Ираном реализовалась и Иран был вынужден заниматься тем, что продавать нефть, а получать за нее наличное золото. Мы, наверное, не хотим идти по этому пути. Поэтому в любой ситуации защитные механизмы должны быть. Если у вас плохая защита, у вас никогда не будет хорошей атаки.

Е. Афонина:

— Именно поэтому в прошлом году была утверждена доктрина информационной безопасности.

М. Делягин:

— А 9 мая компьютерной безопасности. В этих стратегиях и доктринах уже, по-моему, все запутались. Государство превратилось в какой-то механизм, который производит макулатуру. И все.

К. Корищенко:

— Здесь я соглашусь. Бюрократическая нагрузка, которая у нас сейчас сложилась, она неимоверная. И действительно нужно создать, извините, доктрину бюрократической безопасности или точнее безопасности от бюрократического воздействия…

М. Делягин:

— Перефразируя Ден Сяопина, — «если кошка не ловит мышей, какая разница, какого она цвета»?

Е. Афонина:

— Вот что нам пишут. «Безопасность экономики актуальна в условиях торжества коротких спекулятивных финансов, длинные инвестиции любят тишину, то есть, стабильность. Без этого условия здоровая экономика не выживет». «Новая стратегия – это учить ишака 15 лет читать. Или ишак сдохнет, или государство». «Стратегия экономического блока правительства Медведева – я в нее не верю». «Делягин прав – всех нужно разогнать из экономического блока правительства, поставить министром экономики Делягина и дать ему все полномочия, пусть сформирует свою команду и спокойно работает», — призывает Валерий из Краснодара. «Видимо, так совпало, что в один и тот же день была подписана стратегия экономической безопасности и отправлен из России очередной пароход в адрес федеральной резервной системы США, на этот раз с 13 миллиардами долларов, о чем тут говорить!». «Бюрократия – это тормоз, все правильно вы говорите. Вывод – нужно сокращать огромное число чиновников!».

К. Корищенко:

— Да, пароход-то меня, конечно, повеселил… Во-первых, доллары пароходами…

М. Делягин:

— Вы перепутали с философским пароходом…

К. Корищенко:

— Да, ну может быть… Пароходами доллары уже не возят. Во-вторых, из России не вывозят, скорее, доллары сейчас ввозят в Россию…

М. Делягин:

— Нет, нет, это имелось в виду увеличение наших вкладов в американские госбумаги.

К. Корищенко:

— Я еще хотел бы сказать – вы знаете, мне чем-то напоминает отношение вот к этому документы отношение к так называемой диспансеризации… В каком-то смысле это зависит от точки зрения человека…

М. Делягин:

— Это не будет сделано ни одним шагом, у нас стратегии не выполняются. Это документ, который обречен на неисполнение.

К. Корищенко:

— Слушайте, от того, что люди не соблюдают правила дорожного движения, из этого не следует, что надо отменять эти правила.

М. Делягин:

— Это же не правила, это текст, из которого следует – давайте ездить хорошо и не будем ездить плохо! Здесь нет правил.

К. Корищенко:

— Если мы хотим, чтобы на дорогах был порядок, сначала мы хотя бы должны сказать – на дорогах надо ездить хорошо и не ездить плохо.

М. Делягин:

— А для этого нужно писать 20 страниц текста и напрягать президента?

К. Корищенко:

— Это уже другой вопрос. Я согласен с тем, что здесь слишком много общего текста.

Е. Афонина:

— Ну, у нас была принята и стратегия национальной безопасности – это произошло в 2015 году и там тоже есть повышение качества жизни…

М. Делягин:

— Так два года никто не выполнял эту стратегию и нужно написать следующую… Понимаете в чем беда? Вот если бы люди, которые потратили свои силы и время на создание этого чудного документа, эти силы и время потратили на управление экономикой, наверное, у нас меньше людей бы умерло за то время, пока мы разговариваем…

Е. Афонина:

— Вот Алексей нам написал: «Мы гибнем изнутри, поэтому стратегия априори неверна!».

М. Делягин:

— И самое главное. Казалось бы, все, что угодно, можно перечислить, но есть одна главная угроза нашей экономической безопасности, которая здесь не учтена. На мой взгляд, это правительство Дмитрия Анатольевича Медведева и банк России под руководством госпожи Набиуллиной. Потому что они проводят политику, которая ругательно называется либеральной, но либерализм это не ругательство – в этом слове есть смысл. Это как бы идея о том, что государство должно служить не своему народу, а глобальному спекулятивному бизнесу, потому что он сильнее, он лучше и он, извините, чище. И зарплата там выше. Вот это является главной угрозой экономической безопасности Российской Федерации и это не меняется на протяжении последних 30 лет национального предательства.

К. Корищенко:

— Любая доктрина звучит очень сильно, ярко, в изложении ли в письменном или в устном, но после любой доктрины или, точнее, за ней всегда присутствует какой-то экономический интерес. И то, что мой оппонент говорит – за ней стоит интерес в кавычках международного капитала. Хорошо, давайте возьмем некоторую альтернативу… Какой интерес там стоит? Стоит интерес, условно говоря, тех же бюрократов, которые сегодня пользуются государственной собственностью…

М. Делягин:

— Государственной собственностью нужно пользоваться, и вообще собственностью нужно пользоваться. В Конституции Германии записано, что святой является только та собственность, частная, которая служит интересам общества. Из чего следует, что, если собственность уничтожает это общество, она не святая.

К. Корищенко:

— Это прекрасное философское утверждение, которое…

М. Делягин:

— Это не философское, это практическое истребление людей…

К. Корищенко:

— …достаточно далеко, во-первых, от нашей жизни, во-вторых, далеко от нашей Конституции.

М. Делягин:

— Оно очень близко. Потому что у нас священна именно та собственность, которая разрушает экономику.

К. Корищенко:

— …Эта проблема, которую мы пытаемся обсудить, эта проблема формального документа, которая там перечисляет что-то и не перечисляет чего-то, и пытаемся примешать к этому сегодняшнюю конъюнктурную составляющую правительства…

М. Делягин:

— 30 лет – это не конъюнктура.

К. Корищенко:

— Слушайте, у нас была перед этим конъюнктура многие десятилетия, которая была направлена…

М. Делягин:

— Если 30 лет реализуется в принципе одна политика, это не конъюнктура. С 1987 года у нас идет либеральная политика разрушения страны.

К. Корищенко:

— Еще раз. У нас была другая цель, которая была направлена на удовлетворение потребностей трудящихся, на построение…

М. Делягин:

— Это была такая же пропаганда, как и…

К. Корищенко:

— Вот, поэтому я и говорю…

М. Делягин:

— А я говорю о реальных вещах…

К. Корищенко:

— Нет, вы говорите о такой же пропаганде, которая просто является альтернативой сегодняшней.

М. Делягин:

— Нет, когда демографический ущерб от либеральных реформ превышает демографический ущерб от войны, это не пропаганда, это реальность.

Е. Афонина:

— Ну, заговорили о войне, — военный обозреватель «Комсомольской правды» Виктор Николаевич Баранец сейчас на связи, наш эксперт, наш автор, ведущий журналист. Да, пожалуйста, Виктор Николаевич.

В. Баранец:

— Дорогие друзья! Сейчас, когда мы обсуждаем стратегию экономической безопасности до 2030 года, ваши не бесспорные далеко мысли совершенно не интересуют читателей. Почему вы не цитируете определенные положения, почему вы не подвергаете какие-то цифры, факты, а ведете какие-то общие разговоры на общие темы? Дорогие друзья, нам хочется услышать от вас что вас не устраивает или устраивает в этой стратегии. Пожалуйста, поближе к тексту – это будет конкретный разговор на совершенно определенную тему.

Е. Афонина:

— Да, но в этой стратегии нет конкретики, понимаете… вот мы с этого и начали.

М. Делягин:

— И я, и Константин Николаевич говорили вполне конкретные вещи и именно то, что хочет господин Баранец… К сожалению, и, наверное, здесь мы согласны с обеих сторон, что этот документ малоконкретен. И это, наверное, основная претензия.

Е. Афонина:

— То есть, это основной минус. Плюс?

К. Корищенко:

— Плюс заключается в том, что он, если хотите, формулирует пусть самыми общими словами новые угрозы и новые ситуации, с которыми мы не сталкивались или, точнее, не трактовали так, как 20 лет назад.

Е. Афонина:

— Михаил Геннадьевич, судя по итогам голосования нашей аудитории, все-таки пусть и на пять процентов, но перевес…

М. Делягин:

— А какое соотношение?

Е. Афонина:

— 55-45.

М. Делягин:

— Для такого документа это очень хороший результат.

Е. Афонина:

— Константин Николаевич, все-таки вы убедили наших радиослушателей, пусть и на 45%, что эта доктрина будет действовать. Михаил Геннадьевич, но почему все-таки большинство на вашей стороне?

М. Делягин:

— Я думаю, что большинство людей просто знает цену, к сожалению, нашему нынешнему государству. Если майские указы президента саботируются пять лет, то что говорить о стратегии?

Источник: Комсомольская правда

Разделы статьи
Статьи и интервью
SpyLOG Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Новости smi2.ru