На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1997





Главная   >  Статьи и интервью

Россия либо исчезнет, либо создаст новую Конституцию

2013.12.05 , "Каспаров.ру" Александр Бачинский , просмотров 763

1

В Москве 4 декабря прошла пресс-конференция Михаила Делягина "20 лет "расстрельной" Конституции. Взгляд экономиста". Юбилей принятой в 1993 году Конституции приходится на 12 декабря 2013 года.

В его преддверии Делягин счел важным поговорить не столько о документе, принятом "на дымящихся руинах Верховного совета", сколько о длинной череде его предшественников. Тем более у наиболее парадоксального из них, сталинской конституции, 5 декабря тоже годовщина — она была принята 77 лет назад.

Конституционный процесс в России, как полагает Делягин, был дольше, чем принято думать, но успешным его назвать трудно. Он начался с крестоцеловальной записи, сделанной при восшествии на престол Василия Шуйского в Смутное время.

Этот документ, с одной стороны, ограничивал права правителя, с другой — фиксировал неприкосновенность личности, честный и справедливый суд, категорический запрет распространять наказание на родственников виновного. Действовал он очень недолго, а оговоренные в нем правила далеко не всегда соблюдаются и сейчас, 400 лет спустя.

Последний этап извилистого пути конституционного процесса на данный момент — документ 1993 года. Делягин отмечает, что проекты новой Конституции начали создаваться еще до исчезновения СССР — в 1989 году. Тогда стало очевидно, что старый документ, который Михаил Горбачев лишил идеологической основы в виде пункта о руководящей роли партии, работать прекратил.

Борьба разных проектов проходила одновременно с "парадом суверенитетов", который власти хотели загнать в определенные рамки, что тоже наложило свой отпечаток, отмечает Делягин.

Итог определили события у Белого дома.

"Играть в демократию было уже не нужно, потому что ее только что расстреляли. И победители, взяв имеющийся проект, написанный в том числе их собственными запуганными и послушными экспертами, переписали его под себя окончательно",

— констатирует экономист. Результатом, по его мнению, стала "откровенно царская конституция".

"Если даже сталинская конституция достаточно внятно прописывала механизм делегирования кандидата в депутаты, прописывала, как организуются выборы, то конституция 1993 года была написана предельно неряшливо", — уверен Делягин. Именно это позже позволило в том числе формировать Совет Федерации из губернаторов, потому что выяснилось, что такие вещи Конституции не противоречат. Это и развязало руки для дальнейших антидемократических сдвигов.

Хотя конституции 1993 года "по инерции" остались многие права человека, из нее исчезло главное — "запрет на эксплуатацию человека человеком", полагает экономист. Хотя ее формально разрешает отмена ограничений на владение средствами производства, исчезновение этого пункта из основного закона маркирует — "все дозволено".

"Обсуждать всерьез эту Конституцию и поправки к ней не имеет смысла, поскольку она не выполнялась, не выполняется и, у меня есть такое ощущение, выполняться не будет",

— делает экономист неожиданный вывод. Причем касается его скепсис едва ли не всех пунктов основного закона.

"Например, Конституция гарантирует право на жизнь. Экономическая составляющая этого права — гарантия со стороны государства на доход не ниже прожиточного минимума — признается только за пенсионерами. В отношении трудящихся это предусмотрено Трудовым кодексом, но сроком проведения соответствующей реформы сначала был 2005 год, а потом ее отодвинули в неопределенное светлое будущее", — приводит пример нарушения права на жизнь Делягин.

Дальше — больше. Россия по Конституции "социальное государство", подчеркивает экономист.

"В 2000 году, когда господин Греф представил стратегию социально-экономического развития на 2010 год, в проекте этой стратегии было черном по белому написано, что социальное государство недопустимо и необходимо провозгласить его отмену и переход к субсидиарному государству. То есть государство должно обеспечивать человеку не приемлемые условия жизни, а отдельные субсидии по отдельно взятым вопросам, а за то, сможет ли человек выжить, государство ответственности не несет", — анализирует Делягин новую стратегию.

Он уверен, что в итоге власти отказались только от лозунга Грефа, сама же программа была приведена в жизнь.

Упоминает экономист и о попрании политических свобод. Ярчайший пример здесь — реализация 31 статьи Конституции.

"Эта статья позволяет гражданам собираться мирно и без оружия, но исключительно для того, насколько можно судить, чтобы быть засунутыми в автозаки, лишенными свободы и при этом избитыми",

— с мрачной иронией отмечает экономист.

Иными словами, перед нами неудачный и одновременно неработающий документ. "Фиговый листок, который уже ничего не прикрывает", — характеризует ее Делягин. Реформы неработающего документа, как он полагает, бессмысленны.

"Был принят закон о полиции, по которому полицейский всегда прав, потому что он полицейский. Однако злоупотребления, совершаемые со ссылкой на эту норму закона, составляют ничтожно малую часть от общего количества. Потому что закон они не читают",

— иллюстрирует свою мысль экономист.

Слабость Конституции была свойственна нашему государству во все времена, убежден Делягин. Но между правовой ситуацией в современной России и, например, в СССР есть существенное отличие: "Советский Союз жил по закону. Сейчас, когда страна живет по понятиям почти четверть века, Конституция утратила свой смысл и свое назначение", — резюмирует Делягин.

К таким выводам экономист приходит через цепочку исторических сравнений, прежде всего с конституциями советского времени.

Неожиданными оказываются результаты сопоставления даже с документом сталинской эпохи. Поражающая своим видимым несоответствием реальной жизни "сталинская конституция" была принята в 1936 году. "Я привык к ней относиться как к предельно лицемерному изготовлению, которое было ложью от начала до конца и просто ретушировало подготовку к сталинскому террору", — замечает Делягин.

Но экономист отмечает, что все, возможно, не так просто. "Там было много вещей, которые констатировались на словах, а не на деле. Это была конституция устремлений. Вроде программы партии", — говорит он.

Хотя большинство из них не воплощалось на практике, многие пункты сами по себе кажутся неожиданными. В сталинской конституции "очень сильно отошли от диктатуры пролетариата" из конституции 1924 года, уверен Делягин. Вместо "пролетариата" говорилось о трудящихся, и в эту категорию попадали не только работники сельского хозяйства, но и интеллигенция.

"Хотя в ней отрицалась эксплуатация человека человеком и частная собственность на средства производства, в ней было отдельно прописано, что помимо общенародной собственности возможна собственность артелей и кустарей", — замечает Делягин. Иными словами, в ней было заложено право заниматься частным бизнесом, полагает экономист.

Но более всего в Конституции 1936-го удивляет "демократия", уверен Делягин. "Я в свое время страшно удивился, когда обнаружил, что руководящую роль партии закрепил только Леонид Ильич Брежнев в 1977 году, а до этого ее не было", — замечает он. Экономист подчеркивает — в сталинской конституции фиксировалась возможность конкурентных выборов с участием некоммунистических сил.

"По сталинской конституции, депутатов всех уровней могли выдвигать общественные организации, включая культурные, молодежные и профсоюзные. Нигде не было написано, что эти кандидаты должны были быть коммунистами",

— замечает экономист. Те же возможности содержат документы к выборам в Верховный совет 1936 года. "Вплоть до инструкции, которую публиковала газета "Правда". В ней говорилось: "Вычеркните всех ненужных кандидатов, оставьте нужного", — подчеркивает Делягин.

По его мнению, все это могло быть не просто враньем, а отражением определенной стратегии Сталина, к тому моменту уже не нуждавшегося в демократических ширмах. "При чтении этой конституции возникает полное ощущение, что Сталин действительно хотел ограничить влияние партхозноменклатуры, заложив механизм ее обновления", — замечает экономист.

Если поверить этому предположению, по мнению Делягина, проясняются и последующие события. Партхозноменклатура, увидев подготовку к выборам, испугалась потерять власть и "приступила к превентивному уничтожению потенциальных конкурентов", и поэтому понятен такой "энтузиазм" многих участников репрессий.

"Нечто подобное мы наблюдали в "Единой России", когда объявили параймериз.

Когда бюрократия "Единой России" поняла, что в праймериз придется участвовать, по всей стране началась чистка всех потенциальных конкурентов. Людей, пользующихся общественным авторитетом, из "Единой России" начали выдавливать всеми возможными средствами",

— проводит параллели Делягин, отмечая, что ситуация, конечно, отличается, ведь и времена сейчас "относительно гуманные".

В свою очередь, Конституция 1977 года принималась, как считает Делягин, в условиях достаточно цивилизованного государства. После Хельсинкских соглашений 1975 года СССР признал ценностью права человека и помирился с Западом. "От неписанных законов и прецедентного права стали переходить к законам писанным", — замечает Делягин.

"Я еще застал советские суды в начале 80-х годов и могу сказать, что за исключением начальства и политических вопросов это были суды независимые и профессиональные.

Сегодняшние судьи, многие из которых не только не читали Уголовный кодекс и Уголовно-процессуальный кодекс, но и не вполне понимают, зачем им их читать, в тех судах не проработали бы и 15 минут и были бы выкинуты не какими-то репрессивными органами, а самим судейским сообществом",

—  сравнивает Делягин.

Конституция 1977 года признала личную собственность и подтвердила право на индивидуальную трудовую деятельность, напоминает экономист. Делягин считает ее самой демократичной в истории страны, но отдельно отмечает, что именно в ней появился пункт о руководящей роли коммунистической партии.

"Это была юридическая фиксация в условиях правового государства, того, что не хотел фиксировать даже такой известный демократ, как товарищ Сталин",

— подчеркивает экономист.

При этом то, что Михаил Горбачев удалил из Конституции этот пункт, лишило власти ее стержня, уверен Делягин. Именно с назревшим желанием элит жить по закону и этим "удалением сердцевины власти" экономист связывает конституционный кризис 1993 года, катастрофический итог которого определил расстрел Белого дома.

Ответа на вопрос, продолжится ли конституционный процесс в России, или страна просто прекратит существовать, у экономиста нет. Он уверен в одном: чтобы сохраниться, России неизбежно придется создать новый Основной Закон.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015