На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Как Вы думаете, можете ли Вы защитить в российском суде Ваши законные интересы?:
Результаты

АРХИВ
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1997






Главная   >  Статьи и интервью

Коррупция – это всё-таки не онкология, с ней никогда не поздно бороться.

2013.12.04 , "Завтра.ру" , просмотров 752

1

3 декабря 2013 года Владимир Путин подписал указ о создании Управления  по вопросам противодействия коррупции Администрации Президента РФ. Его возглавил бывший замначальника управления президента по вопросам госслужбы и кадров Олег Плохой.

Как говорится в президентском указе, среди основных задач новой структуры значатся: «участие в обеспечении реализации Президентом его полномочий по проведению государственной политики в области противодействия коррупции», контроль за исполнением законодательных актов по вопросам противодействия коррупции, подготовка предложений Президенту в этой области.

Кроме того, новое управление будет обеспечивать деятельность Совета при Президенте РФ по противодействию коррупции и обеспечивать взаимодействие с президентским полпредами на местах. В компетенции управления и ведение т.н. финансовой разведки, что позволит выявлять коррупционные схемы среди чиновников.

Таким образом, новое управление стало двадцатым по счету в Администрации Президента. Его создание обусловлено тем, что прежде функции по борьбе с коррупцией оказались размытыми между тремя управлениями – внутренней политики, государственно-правовым и контрольным, что создавало определенные сложности. Отныне борьба с коррупцией будет аккумулирована в одном специфическом управлении АП, которое займется не только непосредственно чисткой в рядах чиновников всех уровней, но и станет генератором законодательных актов и проектов по предотвращению коррупции и хищению бюджетных средств.

Формируя кадровый состав в высших органах власти, Администрация Президента целенаправленно берется за искоренение коррупции именно в этом эшелоне, где, как известно, существуют серьезные проблемы в этом плане.

Новый тренд уже поддержан генпрокуратурой РФ, глава которой Юрий Чайка на днях заявил о «разрушении стереотипа о неприкосновенности высокопоставленных чиновников».

Данные Генпрокуратуры объясняют, почему бьют тревогу в Кремле – только за девять месяцев 2013 года к дисциплинарной и административной ответственности в России привлечены почти 60 тысяч чиновников. Правда, осуждено из этой когорты было всего лишь 3,6 тысяч. При этом размер ущерба, причиненного государству в результате коррупционных схем, по сравнению с прошлым годом в России вырос в 7 с лишним раз. Однако из 21 млрд. ущерба по уголовным делам о коррупции в казну вернуть удалось меньше десятой части – 2 млрд. рублей.

Своим мнением на этот счет с нами поделился известный экономист Михаил Делягин.

Несмотря на все художественные образы, которые мы так любим, коррупция – это всё-таки не онкология, с ней никогда не поздно бороться и искоренять. Мы видели государства, поражённые коррупцией, которые в значительной степени от неё излечились. Даже там, где казалось, что коррупция является неотъемлемой частью национальной культуры. Возьмём, к примеру, Китай, Сингапур - коррупция там очень серьёзно ограничена. В континентальном Китае хорошо известны немного показушные действия. В Сингапуре - это происходит более успешно действия в силу наложения британской управленческой культуры. 


Другое дело, что в современном государстве управление по борьбе с коррупцией производит впечатление управления по борьбе с основами государственного строя. По крайней мере, особо странно это выглядит в нынешнем государстве Российском. Потому что коррупция производит впечатление основы государственного строя, а не какого-то отклонения от нормы. Поэтому само употребление этого слова не вполне корректно, ибо коррупция подразумевает отклонение от нормы. И уж совершенно точно коррупция является основой благосостояния правящей партии. Безусловно, несистемными мерами здесь ничего сделать нельзя. 

Создание управления производит впечатление демонстрации. С одной стороны, практически все фигуранты последних громких антикоррупционных скандалов в той или иной степени избежали ответственности. Сердюкова сделали обвиняемым просто в угоду общественному мнению, чтобы немедленно выпустить, потому что новое уголовное дело заведено специально с истечением срока давности. С другой стороны, по другим делам вообще не слышно ничего: ни по ГЛОНАСС, ни по «Росагролизингу», и так далее. И создание этого управления производит впечатление такой пропагандистской завесы. Мы прекрасно помним, как Сергей Борисович Иванов чуть ли не с пеной у рта отстаивал честность российских чиновников, имеющих и замки, и ставших долларовыми миллионерами, и даже больше, находясь на государственной службе. Всё это вызывает сомнения в успешности нынешней борьбы с коррупцией. 

Если же говорить о том, что необходимо, то это четыре меры. Две категорически необходимые, две – вспомогательные. Категорически необходимые меры – это изменение само системы нынешней практики правоприменения. Необходима имплантация в неё двух значимых элементов. 
Первое, из итальянского опыта. Взяткодатель, сотрудничающий со следствием, автоматически освобождается от ответственности. Не снижается его уровень наказания по произволу следователя и судьи. Нет, он просто освобождается, если следователь говорит, что человек добросовестно сотрудничал со следствием и к нему претензий нет. Это разрушает круговую поруку между жертвой коррупции и её организатором-чиновником. 

Вторая необходимая вещь – нечто вроде американского закона РИКО. По нему мафия перестала быть значимой политической силой. Понятно, что коррупция в органах власти – это всегда организованная преступность. Это вам не нянечка в детском саду, это всегда организация. Принцип очень простой: если член преступной группировки, в том числе коррупционер, не сотрудничает со следствием, то у его семьи конфискуются все активы, включая добросовестно приобретённые, то есть легализованные в переводе на русский язык. Принципиально важно, что именно «все» и именно «добросовестно приобретённые», потому что легализовать можно что угодно, даже в странах с хорошей и с эффективной правоохранительной системой. Здесь из-под мафии вырубается её экономическая база. С другой стороны, эта система достаточно продумана. Семья не превращается в нищих, им оставляют достаточно для скромной жизни. То есть не советский вариант, когда человек, выходя из тюрьмы, иногда имел только то, что на нём надето. И у него был выбор: или вербоваться на север, или подыхать с голоду, или возвращаться к преступной деятельности. Нет, для очень скромной жизни то, что нужно – оставляют, но не более того. Таким образом, уничтожается экономический фундамент коррупции. 

Эти две вещи абсолютно необходимы. Есть и вспомогательные. Это, во-первых, наказание очевидных коррупционеров. Грубо говоря, залезаете в блог Навального и идёте по списку. При этом крайне желательно принять международные нормативы, по которым чиновник должен доказывать законность происхождения своих активов. Я бы ввёл вообще более жёсткую форму, что любой человек, находящийся на госслужбе выше условно замначальника департамента федерального министерства, должен объяснить, откуда у него взялось имущество стоимостью более одного миллиона долларов на момент приобретения. Если не может этого доказать, его нахождение на госслужбе исключено. Более того он не может никуда избираться, заниматься юридической деятельностью, заниматься преподавательской деятельностью в сфере общественных дисциплин. Математикой – пожалуйста, юриспруденцией – никогда. Но это – жёсткая вещь, а мягкая – принятие международных стандартов, которые в этом отношении вполне удовлетворительны. 

Вторая вспомогательная мера – введение электронной системы принятия решений, которая кардинально ускоряет принятие решений. То есть с точки зрения нынешней системы управления делает практически мгновенной. И уже одним этим резко ограничивает возможности коррупции. То есть - я не могу отложить письмо на две недели, на месяц, я не могу безнаказанно протянуть время – всё это сразу фиксируется и передаётся в контрольный орган. С другой стороны, эта система позволяет осуществлять невидимый контроль. Сейчас, когда приходит комиссия, первое, что происходит – это пожар в архиве. А в этой системе я не буду знать, что кто-то получил ключ ко всей моей деловой переписке и анализирует: адекватно ли я принимаю решения или они потенциально коррупционные. Это достаточно серьёзная угроза. Но я хочу подчеркнуть, что при всей своей эффективности, это только вспомогательные меры.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015