На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Какое событие вы считаете главным в 2016 году?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1997






Главная   >  Статьи и интервью

Михаил Делягин: России необходим «инвестиционный пакт»

2003.11.26 , ИА "РОСБАЛТ" , просмотров 534
Одной из ключевых тем в российской общественной и политической дискуссии последнего времени стала проблема выстраивания новых отношений между крупным «олигархическим» бизнесом и государством. Поводом к этому послужило «дело ЮКОСа», посеявшее страх среди представителей бизнеса и обозначившее кризис существующей системы взаимоотношений.

По мнению научного руководителя Института проблем глобализации Михаила Делягина, проблему может решить принятие некоего «инвестиционного пакта», соглашения между бизнесом и государством, цель которого — обеспечив незыблемость права собственности и «прозрачность» бизнеса, дать новые «правила игры» и не допустить тем самым разрастания кризиса. Эта идея была озвучена на круглом столе «Нефтяная отрасль России: использование «прежних заделов» или развитие и модернизация?», прошедшем 26 ноября в московском офисе ИА «Росбалт».

В публикуемом нами тексте Михаил Делягин обосновывает свой вариант урегулирования взаимоотношений между бизнесом и государством, бизнесом и обществом.


1. «Шашлычное соглашение» 2000 года о ненападении государства и крупного бизнеса исчерпано: у «силовых олигархов» растут аппетиты, у коммерческих — неудовлетворенность недееспособностью государства.

В ответ на первую фазу атаки «силовой олигархии», связанной с арестом Лебедева и Пичугина, бизнес остановился на идее «социальной ответственности» — резкого повышения зарплаты и масштабных социальных программ за счет своих сверхприбылей в обмен на сохранение собственности.

После создания «управляемой демократии» и однопартийной системы государству безразлична социальная сфера, пример чему — проект бюджета «поствыборного» 2004 года, не предусматривающий индексации зарплат бюджетников и социальных пособий и снижающий долю расходов социальной направленности.

Напуганный бизнес по инерции предложил государству ненужные тому вещи, и атака на «ЮКОС» вошла в завершающую фазу, связанную с захватом Ходорковского и началом изъятия активов, именно после этой инициативы.

2. Потребность в новом «пакте о ненападении» велика: экономике нужны если и не справедливые, то хотя бы стабильные «правила игры», а после либерализации валютного регулирования в 2004 году страх бизнеса станет более разрушительным фактором, чем сейчас.

Стабильность, созданная «съездом побежденных», временна: государство пообещало бизнесменам безопасность и сделало им ряд уступок (в том числе в виде разрешения бесплатной приватизации земли под предприятиями) в обмен на их отказ от защиты Ходорковского. Однако завтра «силовая олигархия», переварив ЮКОС так же, как холдинг Гусинского и «СИБУР», вновь начнет испытывать голод, — а страх перед консолидацией бизнеса (по крайней мере, после формирования однопартийной системы после победы «партии власти» на парламентских и Путина на президентских выборах) сойдет на нет.

3. Вопреки распространенным представлениям, договоренность между государством и бизнесом не является чем-то исключительным. Государство не бог и не хозяин общества, но его слуга — как и бизнес. Вне зависимости от своих амбиций эти слуги равны и потому могут договариваться, хотя государство имеет силу, лишь пока оно отстаивает интересы всего общества.

Закон не всеобъемлющ, и все не регулируемое им поле может фиксироваться именно соглашениями. В развитых странах общественные силы договариваются в основном о стратегиях развития или даже о ценностях, которые эти стратегии выражают, в менее развитых — о выходе из конкретных исторических тупиков. Классический пример — Испания после Франко.

4. В сегодняшней России такое соглашение должно урегулировать принципиальные вопросы. Если бизнес попытается откупиться, минимизировав свои обязательства и сведя их к второстепенной, с точки зрения развития (в силу ее непроизводительности), социальной помощи, этот договор вскоре отторгнет не только государство, но и общество, — как сегодня оно отторгает договор начала 90-х.

Тогда государство дало гражданам свободу разграбления СССР за отказ от своих обязанностей — от социальной помощи до стратегического планирования. Большинству это нравилось, пока не оказалось, что при грабеже богатства концентрируются еще менее справедливо, чем при социализме, да еще и уничтожаются.

Сегодня российский бизнес нуждается в незыблемости права собственности, даже полученной незаконно, так как под эту категорию, в том числе из-за политики либеральных фундаменталистов, подпадает почти вся крупная собственность. Реформаторы «привязывали» к себе крупный бизнес, раздавая ему собственность юридически сомнительным образом, который мог быть оспорен любой другой властью и вынуждал собственников защищать строго определенный клан.

Незыблемость собственности нужна и обществу — когда предприниматель не уверен, что его завод принадлежит ему, он разворовывает его, а не развивает.

Значит, бизнес должен получить конституционный закон, по которому собственность на средства производства и ценные бумаги по состоянию, например, на 1 декабря 2003 года признается незыблемой и не оспариваемой вне зависимости от того, каким путем она получена — кроме, конечно, прямых краж. Незыблемость прав собственности не может освобождать от ответственности за уголовные преступления: бизнесмена можно сажать в тюрьму, но нельзя отбирать у него завод.

5. Обществу же нужно, чтобы бизнес — и, в первую очередь, крупный — обеспечивал его развитие — именно его, хотя ему в силу вполне объективных причин выгоднее развивать Гвинею-Бисау, а приятней — Швейцарию.

Это означает, что в обмен на незыблемость прав собственности крупный бизнес должен гарантировать обществу в лице государства полную финансовую прозрачность и длительное (например, в течение 20 лет) инвестирование основной части (например, 90%) своих средств только в Россию. Это обеспечит ее развитие, причем полностью рыночное и, соответственно, наиболее эффективное.

Эти гарантии ограничат права и возможности бизнесменов — точно так же, как незыблемость их права собственности ограничит права и возможности остальных граждан, не говоря уже об их обостряемом нуждой чувстве справедливости.

Обязательства инвестирования преимущественно в свою Родину для крупного бизнеса — серьезная жертва. Но альтернатива — не подачка в виде неизбежно локальных социальных программ, не уступки новой «силовой олигархии» со стороны старой коммерческой, но долговременная, болезненная и в конечном счете разрушительная дестабилизация всего хозяйственного организма России.

В сегодняшних экономических, социальных и политических условиях инвестиционный пакт — «собственность в обмен на инвестиции» — единственный путь не только развития бизнеса, но и модернизации страны. Мы все равно придем к нему, как пришли после войны некоторые страны Западной Европы, — но чем быстрее будет достигнуто согласие, тем меньшую цену придется за него заплатить и тем меньшие возможности будут утрачены «по дороге».

6. Нынешнее государство, скорее всего, не осмелится даже предложить такой пакт. Оно пренебрегает населением и потому не может опереться на него; соответственно, оно слишком слабо, чтобы настоять на таком договоре, — а олигархи будут сопротивляться. Им проще дать взятку в виде разовых социальных обязательств обществу, или денег чиновникам, или даже отдать собрата «на съедение», чем вкладывать в Россию. Поэтому при нынешней власти такой договор невозможен, — но это свидетельствует не столько о его принципиальной невозможности в нашей стране, сколько о неизбежности модернизации ее политической системы.

Михаил Делягин, председатель Президиума — научный руководитель Института проблем глобализации

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015