На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Что, по-Вашему, неприемлемо для Facebook во фразе "Проблема либералов в том, что год Обезьяны закончился" (за это я был забанен на 30 дней, на неоднократную просьбу разъяснить, в чем конкретно состояло нарушение, Facebook не отреагировал)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1997







Главная   >  Статьи и интервью

В СТОЛИЦЕ – КРИЗИС ВЛАСТИ (Беседа с теневым министром по управлению Москвой)

2001.12.16 , "Завтра" , просмотров 495
— Не кажется ли вам, что назначаемый руководитель Москвы вместо избранного существенно повлияет на будущую репутацию России как страны демократической и свободной?
     — Почти двадцать лет назад Маргарет Тэтчер ликвидировала городское самоуправление в Лондоне, назначив для руководства столицей специального министра. Главной задачей консервативного правительства Тэтчер была ликвидация лейбористского лондонского городского совета, который возглавлял нынешний мэр Лондона Кен Ливингстон, "красный Кен", как его звали тогда. Демократическим путем этого сделать было нельзя, Ливингстон был потрясающе популярен... Да почему "был". Он выиграл первые же выборы в Лондоне, которые организовали лейбористы, вернувшись к власти, с разгромным счетом.
     Тем не менее, Тэтчер, этот столп либерализма и всяческих буржуазных свобод, пошла на прямой разгон городского совета исключительно по политическим мотивам. Репутация Великобритании при этом не пострадала. Почему бы народно-патриотическим силам не воспользоваться опытом своего идеологического противника? Дело в том, что сложившийся в Москве механизм управления имеет в своей основе механизмы, которые не подлежат реформированию, а могут быть только решительным образом заменены.
     — Президент Путин начал свое правление именно с реформы местной, губернаторской власти — разбил страну на округа, посадил везде своих назначенцев...
     — Сегодня можно сказать, что благое намерение Путина по реформированию системы местной власти потерпело фиаско. Была допущена системная ошибка — реформированию подвергалась система, подлежащая не улучшению, а ликвидации. В результате президентские назначенцы оказались спеленуты по рукам и ногам местной бюрократией и вскоре превратились в посмешище. Реформа обернулась профанацией.
     И самый яркий пример, конечно, подает Москва, где полпред Полтавченко не просто не пользуется сколь-нибудь ощутимым влиянием, но попросту неизвестен большинству москвичей. И при этом не было никакого конфликта! Московская власть с венецианским коварством задушила полпреда в своих объятиях.
     На сегодня уже во весь голос говорят о неудаче президентского начинания, о ликвидации федеральных округов совсем. В Нижегородской области, Туле и Владивостоке полпреды оказались бессильны перед волеизъявлением народа. В Ростове-на-Дону и Орле считать выборы победой пропрезидентских сил — просто показуха. У власти остались местные бюрократии, против которых и была направлена неудавшаяся путинская реформа. Ну а федеральных инспекторов, которые должны "присматривать" за губернаторами, местные власти порой просто выгоняют взашей, как это было на удмуртском телевидении в начале осени.
     — Но московская власть тоже находится в явном кризисе. О каком жестком лужковском руководстве Москвой может идти речь, когда его министров отстреливают, как мишени в тире? Вот и опять — погиб заместитель префекта, отвечавший за "хлебный" участок.
     — Убийство — всегда убийство, и гибель заместителя префекта Западного административного округа Москвы Сергея Балашова не может быть поводом для публичной дискуссии. О мертвых либо хорошо, либо ничего.
     Иное дело — тенденция. 24 июля текущего года был убит заместитель префекта Зеленоградского округа Леонид Облонский. В этом же году совершено покушение на вице-премьера столичного правительства Иосифа Орджоникидзе, чудом оставшегося в живых. Погиб водитель. В предыдущие годы совершались покушения на министра правительства города Любовь Кезину и даже самого вице-мэра Валерия Шанцева.
     Кажется, если не сделать правильных выводов, Москве придется обзавестись кладбищем вроде Арлингтонского, но не для военных, а для гражданских чиновников столичной администрации. А остающимся в живых выплачивать "боевые".
     Есть вопрос и о целесообразности публичности в обсуждении этой темы. Ведь имеются компетентные органы, которые давно провели лежащие на поверхности параллели, — все это были заказные преступления, ни исполнители, ни организаторы которых так и не найдены. Это значит лишь одно: либо органы абсолютно некомпетентны, что по меньшей мере несправедливо, либо уровень задачи выходит за рамки компетенции органов. Короче говоря, что-то неладно "в королевстве Датском", и исправить эти нелады явно не в силах следователя или участкового.
     — Мэр Юрий Лужков, говоря о гибели Сергея Балашова, сказал, что "именно принципиальность заместителя префекта стала причиной его трагической гибели". Следует ли из этого сделать вывод, что принципиальность и честность смертельно опасны для чиновника в созданной при непосредственном участии мэра Лужкова системе столичной власти?
     — Покойный заместитель префекта отвечал за вопросы, связанные со строительством. В его ведении находился и вопрос землеотвода под строительные объекты. Естественно, первой реакцией СМИ, да и просто реакцией простых москвичей, оказалось прослеживание связи между родом занятий и причиной покушения. К тому же организация самого убийства оставляла мало поводов предполагать, например, убийство из ревности или в состоянии аффекта: два киллера, поджидавших у здания префектуры, подбежали к машине и в упор расстреляли Балашова. После чего бесследно скрылись. Как-то уже стало всем известно, что организовать такое "спецмероприятие", да еще против персоны такого уровня, стоит дорого и простому москвичу не по карману. Значит, "заказал" кто-то из клиентов либо некто, желающий посадить на освободившееся место своего человека.
     — Означает ли это, что в случае неуступчивости чиновника, принимающего решение, убийство оказывается единственным способом разрешения проблемы?
     — Увы, именно это и означает. Потому что места в органах столичной власти давно занимаются не по принципу роста в чиновной иерархии, когда чиновник проходит ряд необходимых ступеней перед тем, как занять более высокую. И приходит работать с теми, кто пришел в учреждение по той же системе, независимо от него. С собой советский руководитель приводил разве что секретаршу и одного-двух помощников. Назначение "своего" зама уже вызывало косые взгляды.
     Сегодня назначения происходят по старой как мир системе "кормлений". Люди приходят по "командному" принципу, когда с каждым новым начальником аппарат обновляется на 70-80 процентов, и "команда" формируется по принципу личной преданности, а не компетентности. И если чиновник занимает не пост, а "кормление", то можно сколь угодно долго тратиться на "пиар" в прессе, расписывая с приведением самых убедительных документов его злоупотребления и даже правонарушения: не только кадрового решения, не только заведения уголовного дела — даже простой проверки по результатам публикаций в прессе вы можете не добиться. Да и что проверка? Контрольно-счетная палата Москвы жалуется, что аудиторов просто не допускают до материалов проверки. Правоохранительные органы производят выемку документов силами, которых нередко достаточно для зачистки небольшого чеченского города. Ведь даже простая секретарша является членом "команды" и горой стоит против "чужих". А чужие для такого чиновника — это все Государство Российское и весь остальной российский народ.
     Немудрено, что в криминализованной среде отечественного бизнеса обязательно найдется "авторитетный предприниматель", который предпочтет "решить вопрос" быстрым и абсолютно бескомпромиссным способом.
     — Разумеется, подобное умозаключение не может служить оправданием заказного убийства?
     — Разумеется. Но объяснением ситуации — вполне.
     Попробуем посмотреть, а как в сложившейся схеме управления городом можно обойти чиновника, который занял бескомпромиссную позицию и при этом на самом деле не прав или не вполне прав?
     Обратиться к его непосредственному начальнику бывает весьма затруднительно. В системе "кормлений", когда префект назначает себе заместителей сам, он навряд ли станет вмешиваться в ситуацию — ведь затронут интересы его "команды". Ведь заместитель, занимающийся той или иной отраслью городского хозяйства, пользуется в рамках своих служебных полномочий полным доверием руководителя. Заведомо не берем для рассмотрения схему, когда заместитель вообще является лоббистом одной из структур, а его руководитель попросту находится с ним в доле — здесь вообще все ясно. Но даже если такого уж явного коррупционного взаимодействия не прослеживается, то прямой начальник имеет гораздо больше стимулов покрывать своего подчиненного, чем заниматься извлечением некой абстрактной истины.
     — Какая же структура противостоит префектуре, обеспечивая хваленую демократическую систему сдержек и противовесов?
     — А никакая! Префектура, население которой нередко составляет миллион человек, формируется мэром города Москвы фактически единолично, и никакой представительный орган ей не соответствует. Префекты — это его "команда". Районные советники существуют на уровне управы, более низком, а Мосгордума — на уровне всего города. Таким образом, вся трибунская деятельность, вся работа по защите частных интересов миллиона москвичей ложится на плечи 3-4 депутатов, избранных от округов, в префектуру входящих. Ясно, что чисто статистически за четыре года депутатских полномочий на прием к избраннику может попасть лишь ничтожная часть избирателей.
     Давайте вспомним, что префектуры создавались предшественником Лужкова Гавриилом Поповым с одной целью — вытеснить из управления Москвой коммунистов. Для чего устроенная с полным соблюдением системы противовесов схема районного деления столицы (райисполком, райсовет, райком КПСС) в ущерб качеству управления была сломана и заменена существующим ныне префектурным делением.
     Зато префектура имеет массу возможностей повлиять на депутатов "своих" округов еще на этапе их избрания, то есть сформировать удобный для себя депутатский пул. В частности, квалифицированных специалистов в избирательные комисии поставляет, конечно, префектура — других просто нет.
     — Надо сказать, что уже процесс выдвижения кандидатов представляет собой весьма специфическое "сито": выдвинуться можно двумя путями — через залог или через сбор подписей.
     — Избирательный залог в этом году обозначен в 450 тысяч рублей. Причем просто принести и сдать его кандидат не имеет права — эти деньги должны быть переведены целевым образом со счетов организаций. Одна организация может перевести в избирательный фонд кандидата не более 300 тысяч рублей, следовательно, для залога кандидату нужно иметь не менее двух фирм, готовых расстаться ради него с весьма круглой суммой — нет, не в 300 тысяч, а куда больше. Ведь пожертвование может идти только из прибыли, то есть с суммы, с которой уплачены все налоги — НДС, налог на прибыль и так далее. Естественно, 99 процентов избирателей таким "правом выдвинуться" воспользоваться не могут. Во-первых, непонятно, чем руководствовался законодатель, назначая залог в сумме, заведомо несопоставимой с доходами рядового избирателя. Во-вторых, даже если кандидат, допустим, продал либо заложил свою квартиру, то он не может внести деньги сам — его личные сбережения могут вноситься на его же избирательный счет в размере не большем 100 тысяч рублей. Таким образом, кандидат, идущий по залогу, должен быть плотно инкорпорирован в среду крупного бизнеса, для которого 20-25 тысяч долларов не представляют сколь-нибудь серьезного расхода.
     — Естественно спросить: а чьи же интересы будет защищать такой депутат в первую очередь?
     — Видимо, в первую очередь тех, для кого заплатить 80-100 тысяч долларов за избирательную кампанию проще, чем отдавать ее потом за услуги наемного убийцы. Для простых же граждан как будто имеется способ выдвижения через подписи избирателей, которых надо собрать в среднем около 2 тысяч. Казалось бы, немного?
     Однако избирательный закон и многостраничные его толкования обставляют сбор подписей таким количеством формальностей, что, как показывает практика, подписи, собранные простыми активистами, друзьями и единомышленниками кандидата, не могут пройти придирчивый контроль избирательной комиссии. То есть избирком может быть и либеральным, а может — очень строгим. В зависимости от поставленной задачи.
     Почему, например, подпись избирателя считается недействительной, если в дате, им проставленной, указаны только число и месяц, а год — не указан? На подписном листе год сбора подписи указывается в самом его верху, затем лист заверяется печатью избиркома, и только потом идет в работу. То есть подсунуть лист с подписями, собранными 4 года назад, совершенно невозможно. Но строгость имеется — а ведь графа заполняется самим избирателем, который не обязан вдаваться во все тонкости избирательного законодательства. Или бывает, что вместо полного имени и фамилии указываются инициалы — ну и что, казалось бы? Ведь рядом имеется номер паспорта и адрес: позвони и спроси, если сомневаешься, подписывал человек лист или нет? Но нет! Только так и никак иначе.
     Примеров подобных каверз можно приводить много.
     — Для чего существуют эти "крючки", если не стоит задачи отсеять неудобных кандидатов на стадии выдвижения? Ведь волеизъявление имеется вне зависимости от четкости исполнения подписи? А в результате кандидат, надеющийся на активистов и собирающий подписи "как чайник", обходя подъезд за подъездом, рискует быть отсеянным.
     — Сбор подписей давно уже превратился в соревнования по чистописанию между фирмами, профессионально занимающимися этим самым сбором. Тарифы их таковы, что рядовому избирателю, опять-таки для уверенной регистрации, необходимо если не заложить квартиру, то уж с автомобилем расстаться.
     Естественно, что расходы, понесенные в избирательную кампанию, кандидат в депутаты списывает как инвестиции в будущие доходы от депутатской деятельности. Если не брать в расчет господ вроде Сергея Доренко, для кого депутатство является еще и защитой от уголовного преследования.
     Хотелось бы вернуться к риторическому вопросу: кого и чьи интересы будет защищать такой депутат-инвестор?
     — Может, лучше вернемся к теме заказных убийств, эпидемия которых настигла столичное чиновничество?
     — Монополия на власть, а вернее, на предоставление бюрократических услуг, всегда приводит к конфликту с тем, чьи интересы эта монополия ущемляет. В Москве очень слаба классовая борьба, причин этому много. Первая из них — резкое сокращение числа людей, занятых в промышленном производстве, в коллективных формах труда. Общество атомизируется, в результате экономический интерес простого человека не разделяет с ним никто. Самая популярная фраза теперь: "Твои проблемы!" Факт — говорить об организованной борьбе трудящихся за свои ликвидированные этой монополией гражданские права пока не приходится. Но это еще не является признаком отсутствия классовой напряженности вообще. Налицо яростная, не на живот, а насмерть, борьба внутри еще не сформировавшегося до конца, но уже правящего буржуазного класса. Его недосформированность обеспечивает приток в буржуазную среду новых людей, наиболее активных представителей неимущих слоев населения, нередко приходящих туда через криминал. Другого пути не остается — все места в истеблишменте по праву или без оного заняты. А естественный, демократический путь обновления власти через демократические выборные процедуры, как показано выше, для 99 процентов граждан уже закрыт. 90-е годы кончились, и мэнээсы, не успевшие стать министрами, так и умрут мэнээсами.
     — Парадоксально звучит, но если московские чиновники хотят жить, они должны как можно шире открыть ворота в власть для большинства населения?
     — Парадокса нет. Если вы не имеете прямого пути, то начинаете искать обходной. Лучший способ борьбы с незаконными явлениями — это сделать законные, легитимные пути более простыми и доступными. Поначалу через выборные органы, число мест в которых не должно ограничиваться издевательскими 35 мандатами Мосгордумы. Напомню, что в большинстве субъектов Федерации число мест в законодательных органах — 50, а в самом большом субъекте, население которого составляет почти 10 процентов населения страны, только 35. Есть "апокриф", согласно которому Лужков, захватив в 1993 году полностью здание Моссовета, выбрал для нового, ручного представительного органа Мосгордумы помещение бывшего Свердловского райкома КПСС. А там просто не было достаточного числа кабинетов. Теперь Московская дума расстроилась, заняла целый квартал, а мест все не хватает.
     На самом деле, для выполнения всех депутатских функций Москва должна иметь не менее 70 депутатов. Вполне разумно было бы увеличить число избирательных округов, среднняя численность избирателей в которых сегодня — 200 тысяч. Как в небольшом областном городе вроде Владимира. Но там ведь с гражданами работает не один депутат?
     — Сто тысяч избирателей тоже многовато, между прочим. Губернатора Чукотки меньшее число граждан избирало.
     — Совершенно верно, абсолютно недопустимо, что жители столицы оказались обделены властью "на душу населения". Поэтому необходимо, чтобы еще столько же депутатов избирались по партийным спискам. Не надо бояться многолюдности во власти — кулуарность, кабинетность куда хуже. Коррупция произрастает не от трибун, а из удобных кабинетов.
     — То есть вы предлагаете ограничить выборность исполнительной власти и расширить представительство законодательной?
     — И да и нет. Сегодня на одного московского депутата приходится слишком много властных полномочий, их просто необходимо разделить на несколько человек. Хотя бы для того, чтобы они полностью исполнялись, а не профанировались.
     Сегодня Мосгордума практически не участвует в назначении чиновников правительства Москвы. То есть мэр выборный, а дальше — закрытая двурь.
     Оппозиция предлагает сегодня полностью зеркальную ситуацию — назначенный руководитель города, полностью подотчетный президенту и правительству, и чиновники городской администрации, гласно утверждаемые представительной властью соответствующего уровня. Не стоит бояться, что в случае конфликта с мэром законодательный орган заблокирует все назначения — в случае с Государственной думой неутверждение кабинета грозит роспуском самому органу. А министров можно назначать и исполняющими обязанности. Это к тому, что у исполнительной власти по определению очень большие возможности, которые в разумно устроенном обществе должны ограничиваться всеми возможными способами.
     Положение в префектуре должно в принципе повторять общегородскую схему, но в миниатюре. На уровне префектуры должен существовать представительный орган, в котором граждане должны работать, конечно, не на постоянной основе, как в Мосгордуме. И если префекта назначает мэр, а как члена правительства города по должности, его еще и утверждает Мосгордума, то префектурный представительный орган должен утверждать местную администрацию. Тогда пропадает существующий ныне конфликт между избранными советниками районных собраний и назначаемыми из мэрии главами управ. Пусть главу управы назначает префект, а утверждает префектурный представительный орган — тогда он уже будет не просто "назначенцем" и одновременно станет, до известной степени, независим от районного собрания.
     — Предлагаемая вами схема по-прежнему имеет перекос в сторону усиления исполнительной власти. Не противоречит ли это вашим же принципам, провозглашенным выше?
     — Ничуть не противоречит. Речь ведь не идет о том, чтобы ослабить систему управления в столице. Она должна быть достаточно сильна и в какой-то мере авторитарна, иначе не сможет выполнять поставленных перед ней хозяйственных задач. Но бесконтрольность власти угрожает в современном обществе, в первую очередь, устоям самой этой власти. Либо вы даете гражданам возможность участвовать во власти, либо свою долю власти они берут у вас силой, хитростью или еще как-то. В конце концов люди могут сегодня просто переехать из неблагополучного города, благо квартира в Москве пока еще стоит больше, чем где бы то ни было в России.
     И население Москвы давно бы уже сокращалось, если бы не прирост за счет мигрантов из совсем уж неблагополучных регионов. Но эта неуправляемая миграция уже стала причиной погромов в столице. Дальнейшая этническая напряженность еще сильней подстегнет коренных москвичей покидать город. В результате как столица США Вашингтон имеет сегодня 80 процентов пришлого черного населения, так и Москва в скором времени может стать совсем не тем городом, к которому все мы привыкли. Ведь число азербайджанцев в Москве сегодня почти такое же, как в Баку. Так столицей чего является сегодня Москва?
     — Но крупный мегаполис сегодня просто обречен быть полиэтничным. Это в какой-то степени означает, что Москва стала одной из мировых столиц.
     — Так и не надо завываний о "черных, которые все захватили". Но миграционная политика нужна. Скажем, анализ столичной торговли показывает, что коренное население практически вытеснено из этой сферы пришлыми людьми. Надо понять, что московская торговля — очень выгодное дело, и торговать в Москве — не право, а привилегия, которую надо заслужить какими-то заслугами перед городским сообществом.
     Городская недвижимость не может и не должна принадлежать всем на основе равного доступа. Москвич, который всю жизнь платил налоги городу в его инфраструктуру просто не может иметь прав столько же, сколько пришлый человек, бросивший свою землю, свой дом, свою страну и народ и пришедший жить сюда, в нашу страну, в нашу столицу. Его право по определению является преимущественным. Если на бирже труда стоят 10 москвичей, ожидающих, когда им предоставят работу на стройке, которая сможет прокормить их семьи на уровне, принятом в Москве, на условиях равной с ними конкуренции не может выступать украинец или молдаванин, согласный работать без соблюдения техники безопасности, без социальных выплат и за зарплату, позволяющую едва прокормиться одному, без семьи. Если мы позволим им конкурировать за это рабочее место на равных, то будем иметь "удовольствие" платить пособие по безработице москвичу и все равно иметь целую семью москвичей, находящихся в нищенских условиях. А зарплата украинца или молдаванина будет работать уже на экономику Украины или Молдавии.
     Профсоюзы же, которые давно спелись с московским руководством, о защите реальных экономических прав москвичей и вообще россиян давно позабыли. Им дороже добрые отношения с Лужковым, чем интересы членов их профсоюзов.
     Это значит, что защиту интересов трудящихся в Москве должна взять на себя власть, тем более, если эта власть приходит под красным знаменем, с серпом и молотом на полотнище. У современных профсоюзов знамя голубого цвета. По нему трудно судить, чьи интересы оно защищает.
     Москве же не надо даже менять символику — флаг города традиционный, красный, с Георгием Победоносцем, побивающим змия. Хороший символ.
     — А кто змей?
     — Могу сказать только, что должность змея в русском фольклоре традиционно не выборная, а наследственная. Змей Горыныч — сын Горыни, очень малосимпатичного персонажа нашего эпоса, символизирующая темные силы земли, разные нехорошие стихии. Коррупция, казнокрадство, симония — все это из этой среды, из нехороших черт, тоже свойственных нашему народу, как и любому другому. Главное, чтобы святой Георгий был все время наверху, побивал бы змея.
     
Беседу вели Михаил ДЕЛЯГИН, директор института проблем глобализации, и Анатолий БАРАНОВ, директор агентства “Фортекс-консалтинг”

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015